Выставки

  1. Россия и Германия
  2. Выставочный бум
  3. «Неудобные» художники
  4. Диалог культур
  5. Мир частного собирательства
  6. Антонова – экспозиционер
  7. Свежий ветер

Многие выставки были тогда действительно как глоток свежего воздуха. Узнавали про музей и искусство,
а на самом деле

узнавали гораздо больше – про весь мир

Ирина Антонова из книги «Об искусстве и жизни. Разговоры между делом», 2022

01

Россия и Германия

«Ренессанс, пожалуй, начался тогда, когда мы показали Дрезденскую галерею. Уже десять лет, как кончилась война. Сталин умер, люди увидели около семисот великих картин, это была эйфория. И с этого момента пошли интересные выставки. Через нас прошли сокровища Лувра и Музея Метрополитен, «Джоконда», Тутанхамон, «Дама с горностаем», «Мальчик-флейтист» Эдуарда Мане.
В течение почти трех десятилетий мы себя чувствовали центром мира. Мы первыми показали Пикассо, Матисса, первыми – русский авангард: Кандинского, Малевича, Филонова, Шагала. Я поражаюсь – ведь каждый год проходило по 12–15 выставок из крупнейших музеев мира»1.

Сотрудники музея перед «Сикстинской мадонной» Рафаэля. В центре — директор музея С.Д. Меркуров. 1945

Фасад музея во время выставки картин Дрезденской галереи. 1955

За свою долгую жизнь Ирина Александровна Антонова успела сделать очень много, хватило бы не на одного человека. Придя в музей в 1945 году, она окунулась в мир искусства, испытала на себе чудо общения с подлинниками, да еще с какими! В 1955 году во время показа картин Дрезденской галереи перед их возвращением в Германию Антонова была одним из хранителей, проводила экскурсии по выставке, стала автором ряда публикаций, в частности буклетов о картинах Тициана «Динарий кесаря» и Веронезе «Мадонна с семейством Куччина». Ее часто расспрашивали об этом времени, и она признавалась, что многие сотрудники плакали, когда картины увозили обратно в Германию.

Фасад музея во время выставки картин Дрезденской галереи. 1955

Художественные ценности были возвращены не только в музеи Дрездена. Всего в 1950-х – начале 1960-х годов в ГДР было передано около полутора миллионов памятников искусства и культуры. Но возвращено было не все: в запасниках ГМИИ им. А.С. Пушкина, Эрмитажа и некоторых других музеев СССР продолжали храниться предметы искусства, вывезенные с территории Германии. Они составляли «особый фонд» и долгие годы были недоступны не только широкой публике, но и специалистам. Занимая в это время пост директора, Антонова была вынуждена держать в секрете многое, что хотела бы открыть.

В начале 1990-х годов, когда обстановка в стране изменилась, стало возможным предъявить мировой общественности эти художественные ценности. С 1995 года в ГМИИ им. А.С. Пушкина одна за другой прошли выставки: «Дважды спасенные», где были показаны произведения европейской живописи XIV–XIX веков, перемещенных на территорию Советского Союза из Германии в результате Второй мировой войны. После ее закрытия 63 картины были включены в постоянную экспозицию. В том же году открылась выставка «Пять веков европейского рисунка. Рисунки старых мастеров из бывшего собрания Франца Кёнигса», и, наконец, в 1996 году зрители увидели знаменитые «Сокровища Трои из раскопок Генриха Шлимана». Предметы этой выставки впоследствии составили отдельный зал в экспозиции музея.

В громкой дискуссии по вопросу возврата оставшихся в России художественных ценностей, которая развернулась в 1990-е годы, Антонова высказывалась вполне определенно:

«Да, я считаю, что оставшиеся после многих передач ценности должны остаться в России в компенсацию за огромные утраты военных лет»2.

Но она считала необходимым сделать их доступными для зрителей, а специалистам из России и Германии объединить свои усилия в изучении этих памятников. Примером сотрудничества нескольких российских музеев, в том числе ГМИИ им. А.С. Пушкина, и Государственных музеев Берлина стала выставка «Эпоха Меровингов – Европа без границ» (2007), объединившая археологические комплексы памятников, часть которых оказалась в музеях России.

Также с послевоенных времен в музее хранились предметы античного искусства в руинированном, поврежденном пожаром состоянии. Работы по их восстановлению начались в конце 1990-х годов. Результатом усилий реставраторов и специалистов-антиковедов нашего музея в 2005 году стала выставка «Археология войны. Возвращение из небытия».

Тема присутствия в музее «трофейного» искусства для Ирины Александровны стала одной из важнейших как в ее личной судьбе, так и в выставочной деятельности. В конце 1980-х – начале 1990-х Антонова вошла в когорту «прорабов перестройки», оставаясь при этом в ряду людей, не увлекшихся огульным очернением всей советской эпохи, хотя испытывала и сомнения, и горечь разочарований от крушения, казалось бы, незыблемых устоев.

Сотрудники музея перед «Сикстинской мадонной» Рафаэля. В центре — директор музея С.Д. Меркуров. 1945

Выставка «Сокровища Трои из раскопок Генриха Шлимана». 1996

Каталог выставки «Сокровища Трои
из раскопок Генриха Шлимана». 1996

02

Главный хранитель А.А. Губер (крайний слева), И.А. Антонова, министр культуры СССР Е.А. Фурцева, Е.Б. Георгиевская на открытии выставки к 100-летию со дня рождения Анри Матисса. 1969

Выставочный бум

Самыми яркими и во всех смыслах выдающимися стали экспозиции, состоявшиеся в Пушкинском музее в 1970-е, годы так называемого выставочного бума. Но не менее важными и знаковыми были показы как зарубежного, так и отечественного искусства, прошедшие десятью годами ранее, в период «оттепели». Впервые имя Антоновой как научного сотрудника, ответственного за организацию выставки, встречается в хранящихся в отделе рукописей ГМИИ им. А.С. Пушкина материалах о показе шести картин из парижского музея Жакмар-Андре (февраль-март 1960). В порядке обмена художественными ценностями в СССР прибыли работы крупнейших европейских мастеров. В свою очередь, из ГМИИ им. А.С. Пушкина и Государственного Эрмитажа во Францию было направлено шесть картин ван Гога на его персональную выставку в Париже. Выставку из музея Жакмар-Андре, хранителем, или, говоря современным языком, куратором которой была Антонова, можно считать примером традиционной работы музейного сотрудника. Она заключалась в проверке с реставраторами и зарубежными коллегами сохранности экспонатов, подготовке необходимых учетных документов для передачи произведений на ответственное хранение в музей, формировании экспозиции, т.е. определении места каждого экспоната в выставочном пространстве, в подготовке текстов этикеток, экспликаций для зрителей и т.п. Выставка прошла успешно и была с благодарностью принята посетителями.

Главный хранитель А.А. Губер (крайний слева), И.А. Антонова, министр культуры СССР Е.А. Фурцева, Е.Б. Георгиевская на открытии выставки к 100-летию со дня рождения Анри Матисса. 1969

03

«Неудобные»
художники

Иначе обстояло дело с показом осенью 1961 года иллюстраций русского художника Владимира Георгиевича Бехтеева (1898–1971). Через тридцать шесть лет, в 1997 году, в беседе с корреспондентом радиостанции «Маяк» Ирина Александровна так вспоминала об этом:

«Я только стала директором в марте 1961 года. Мы сделали выставку графики замечательного русского художника, на мой взгляд, объективно абсолютно безобидного Бехтеева, но я получила настоящий втык от Министерства культуры, что он формалист, что его выставку нельзя делать».

Причиной такого недовольства послужила, видимо, учеба художника в Мюнхене, близость к группе «Синий всадник», участие в выставках 1910–1914 годов, проходивших в немецких галереях. «Затмить» такое начало творческой жизни не могло даже то, что в 1917 году Бехтеев вернулся в Россию, принял советскую власть, много лет плодотворно работал как иллюстратор произведений Пушкина, Лермонтова, Толстого, Гюго и многих других писателей. Такого рода неприятности и «втыки» по поводу демонстрации в музее творчества неудобных, а порой и неугодных официальным органам художников или целых направлений в искусстве случались практически постоянно. Часто Антонова сознательно шла на риск. Примеров тому множество.

В.Г. Бехтеев на вернисаже персональной выставки. 1961. Опубликовано в монографии Д.З. Коган «Владимир Бехтеев». Москва, 1977. С. 309

В 1966 году музей показал выставку Александра Тышлера, художника, не примкнувшего к направлению социалистического реализма, а потому не имевшего права претендовать на экспонирование своих работ в ведущих государственных музеях. Вот как вспоминала об этой выставке режиссер Марианна Таврог, автор фильма о Тышлере:

«В те годы официальное отношение к художнику Тышлеру было резко отрицательным. Ведь он не писал портреты вождей, прославленных председателей колхозов, начальников разных мастей, а рисовал без заказов, для себя, портреты просто интересных или приглянувшихся ему людей. Увиденное нас поразило: неожиданность композиций, необыкновенная живописность, музыкальность и доброта полотен художника произвели на нас такое сильное впечатление, что мы решили сделать о нем фильм. Но когда мы приехали ровно в назначенный день с киноаппаратурой в музей, то узнали, что киносъемка... запрещена. Можно представить наше отчаяние. Но Ирина Александровна Антонова, понимая художественное значение творчества Александра Тышлера для нашей культуры, вопреки своему начальству дала нам возможность снять выставку. В то время это был поистине Поступок!»

Художник Тышлер на фоне своих работ. 1966. ТАСС, фото: Михаил Озерский

Сейчас, по прошествии многих лет, можно утверждать, что у Антоновой, обладавшей выдающимися дипломатическими способностями, срабатывал какой-то внутренний механизм – на одной чаше весов была рискованная, но необходимая, по ее убеждению, выставка, и ее следовало чередовать с другой, к которой невозможно предъявить никаких претензий, поскольку в ее состав входили произведения исключительно из фондов самого музея, иногда – с привлечением других отечественных собраний. Началом такого раскрытия собственных хранилищ в период директорства Антоновой послужила выставка работ итальянских мастеров XVII–XVIII веков.
В беседе с корреспондентом «Вечерней Москвы» сразу после открытия выставки в декабре 1961 года Антонова рассказала:

Андре Мальро и Ирина Антонова. 1968

«На этой выставке мы особенно подчеркиваем значение творчества ряда замечательных итальянских мастеров-реалистов. Почти все произведения, вошедшие в нее, находятся в фондах самого музея, но мало известны широкому кругу наших зрителей. Они ознакомятся здесь и с картиной великого итальянского художника-реалиста Караваджо „Неверие Фомы“, недавно обнаруженной в Одессе одним из сотрудников нашего музея. Картина эта реставрировалась в Москве и теперь будет впервые экспонирована в столице».

В.Г. Бехтеев на вернисаже персональной выставки. 1961.
Опубликовано в монографии Д.З. Коган «Владимир Бехтеев». Москва, 1977. С. 309

Художник Тышлер на фоне своих работ. 1966. ТАСС, фото: Михаил Озерский

Андре Мальро и Ирина Антонова. 1968

04

Диалог культур

Каталог выставки «Портрет в европейской
живописи XV–XX веков». 1972

Каталог выставки «Натюрморт в европейской
живописи». 1983

Несомненной заслугой Антоновой как историка искусства стало включение в мировой художественный процесс произведений отечественных мастеров. Это ярко и основательно подтвердили такие фундаментальные выставки, как «Портрет в европейской живописи XV–XX веков» (1972) и «Натюрморт в европейской живописи» (1983). Высокий уровень русской культуры XVIII века продемонстрирован был и в 1987 году обширной экспозицией «Россия и Франция. Век Просвещения», подготовленной совместно советскими и французскими музеями.

Каталог выставки «Портрет
в европейской живописи
XV–XX веков». 1972

Каталог выставки «Натюрморт в
европейской живописи». 1983

Поддерживая и развивая идеи своих коллег, Антонова всегда стремилась к тому, чтобы показать отечественному зрителю самые значительные образцы мирового искусства. Она постоянно подчеркивала, как важно иметь непосредственный контакт с подлинником, убеждала, что никакая репродукция самого высокого качества не в силах воздействовать на зрителя так, как оригинал. Эта убежденность лежала в основе ее усилий при организации показа в ГМИИ им. А.С. Пушкина многочисленных выставок шедевров из знаменитых художественных собраний мира. Достаточно назвать здесь музей Прадо в Мадриде, парижские Лувр и музей Клюни, вашингтонскую Национальную галерею, Музей Метрополитен, Британский музей, Лондонскую национальную галерею, музеи Будапешта, Вены, Праги, Дрездена.

05

Мир частного собирательства

Помимо знакомства посетителей ГМИИ им. А.С. Пушкина с произведениями из государственных собраний, Антонова открыла мир частного собирательства во всем его многообразии. Больше того, она во многом изменила отношение к этой стороне человеческих увлечений, продемонстрировала огромную роль, которую сыграли коллекционеры в деле сохранения мирового культурного наследия. Мы узнали о выдающихся собраниях Н.Д. Лобанова-Ростовского, Е.В. Полосатовой, А.А. Сидорова, А.А. Венгерова и многих других. Показал музей и коллекции зарубежных собирателей. Назовем лишь некоторых: Ханс Генрих Тиссен-Борнемиса, Арманд Хаммер, Макс Каганович, Джордж Ортис. Перед зрителями прошли не только сокровища, собранные конкретными людьми, но судьбы людей и судьбы памятников. Ярким знаком уважения к выдающимся представителям частного собирательства явился Музей личных коллекций, первый музей такого рода, организованный И.А. Антоновой совместно с И.С. Зильберштейном и открывшийся в 1994 году в специально отреставрированном для этой цели здании.

Илья Самойлович Зильберштейн в рабочем кабинете. Фото А. Лесса. 1956

Илья Самойлович Зильберштейн в рабочем кабинете. Фото А. Лесса. 1956

06

И.А. Антонова. 1996

Антонова – экспозиционер

Необходимо отметить, что Антонова обладала выдающимся даром экспозиционера, что не всегда встречается даже среди музейных работников. Она чувствовала произведения искусства, понимала, как они вступят в диалог с соседними работами. «Звездный час» Ирины Александровны наступал тогда, когда экспонаты были уже собраны, распакованы и готовы к размещению в предназначенном им пространстве. План экспозиции мог быть неоднократно обсужден музейными хранителями, утвержден художником-дизайнером выставки, одобрен ею самой, но почти всегда уже в залах она вносила свои изменения, причем страстность, с которой она это делала, порой была небезопасна для экспонатов. Будучи настоящим хранителем, зная прекрасно, как следует обращаться с «вещами», она часто принималась сама перемещать картины, что приводило в трепет не только непосредственных хранителей, отвечавших за их сохранность, но и рабочих-монтажников, которые разве что не вступали в битву с директором и не давали ей самой передвигать экспонаты.

Одним из ярких проявлений «вмешательства» Антоновой в формирование образа выставки, создания неожиданных диалогов экспонатов друг с другом, стала работа над выставкой «Москва – Берлин». К сожалению, никто не думал тогда, что надо фиксировать возникающие варианты экспозиции, снимать кино или видео, или хотя бы фотографировать их. А рождались они буквально на ходу. И в процессе такой работы Ирина Александровна объясняла, почему она считает именно такое расположение вещей правильным и точно отражающим концепцию выставки, как поможет такая развеска пониманию идеи, которую хотят донести до зрителя ее устроители.

Если бы мы сейчас располагали съемками подобных вариантов, а они случались не только на выставке «Москва – Берлин», но и на других, можно было бы продемонстрировать творческий процесс создания образа выставки, показать, как от изменения развески или расстановки произведений меняется характер выставки, как важна для понимания экспозиции даже такая, казалось бы, мелочь как расстояние, отделяющее картины друг от друга. Антонова это знала и своими замечаниями монтажникам: «Чуть левее, на 10 сантиметров ниже (или выше), а эти сдвиньте почти вплотную» и т.д. показывала многим из нас, стоящих рядом, как надо формировать экспозицию, как доводить ее до высокого эстетического уровня и как помогать восприятию ее зрителями. Подчас хранители-кураторы вступали с ней в спор, случалось, что их точка зрения и их решение становились окончательными, но чаще побеждала Антонова. Бывали и обиды, и огорчения, кому-то долго не удавалось их забыть. Но для большинства сотрудников такие «мастер-классы» Ирины Александровны были важнейшими уроками профессионального мастерства.

И.А. Антонова. 1996

07

Свежий ветер

В теме выставочной деятельности И.А. Антоновой нельзя не отметить и того, что она смело «впустила» в музей, в основе которого лежало классическое искусство, такие новые виды художественного творчества, как фотография и мода. Сделав это, музей заявил о своей принадлежности к мировым художественным собраниям, включавшим такие экспонаты в свои постоянные коллекции и показывавших их на временных выставках.

Из поздних выставок И.А. Антоновой необходимо назвать «Караваджо» 2011 года и как лебединую песнь – выставку «Голоса воображаемого музея Андре Мальро» (2016). Она готовила ее почти два года, ездила несколько раз в Париж, сама выбирала произведения, общалась с Флоранс, дочерью Мальро, и все это в возрасте девяноста четырех лет! Куратором выставки с французской стороны стал профессор Сорбонны Франсуа де Сен-Шерон, специалист по творчеству Мальро. В музее была создана рабочая группа из хранителей, которая собиралась вместе с Ириной Александровной раз в 2–3 недели; они обсуждали экспозицию каждого зала и раскладывали репродукции произведений. Экспонаты для выставки были получены из Лувра, Музея Орсэ, Музея Клюни, Музея Гимэ, из Государственных музеев Берлина, из Прадо, из Национальной галереи в Праге. И это далеко не полный список. Антонова лично пригласила для участия в каталоге выставки Вячеслава Всеволодовича Иванова и Наума Ихильевича Клеймана. Это было очень серьезное осмысление творческого наследия Андре Мальро.

Каталог выставки «Голоса воображаемого музея
Андре Мальро». 2016

К столетию Антоновой Франсуа де Сен-Шерон издал небольшую книжечку на французском языке «Hommage à Irina Antonova», где подробнейшим образом описал подготовку выставки, визиты Антоновой в Париж и свои приезды в Москву. Он был по-настоящему впечатлен энтузиазмом и творческой энергией Ирины Александровны.

Франсуа де Сен-Шерон. Hommage à Irina Antonova
2021

Анализируя объем и характер выставок, прошедших в музее за годы руководства Ирины Александровны Антоновой (а это пять десятилетий!), можно смело утверждать, что отечественному зрителю был раскрыт художественный облик всего мира с самого начала творческой деятельности человека и до наших дней.
Мы познакомились с древним искусством греческих островов Эгейского моря, кладом Приама, открытым Генрихом Шлиманом, скульптурой эскимосов Канады, сокровищами гробницы Тутанхамона, образцами мелкой пластики Средневековья, знаменитыми шедеврами живописи эпохи Возрождения, графическими работами западноевропейских, русских, японских художников, керамикой и бронзой, гобеленами, монетами и медалями всех времен и народов, нам стали известны сотни имен выдающихся мастеров XX и начала XXI века, живших и живущих на всех континентах. Нам был открыт мир в его лучших художественных образах. И забыть это невозможно.

Подготовлено О.Б. Малинковской, главным библиографом ГМИИ им. А.С. Пушкина при участии М.В. Костаки, заведующей отделом внешних связей ГМИИ им. А.С. Пушкина.

Выставка «Мир костюма Роберто Капуччи». 2006

Вернисаж выставки «Футуризм. Радикальная
революция. Италия – Россия». 2008

Каталог выставки «Голоса воображаемого музея
Андре Мальро». 2016

Франсуа де Сен-Шерон. Hommage à Irina Antonova
2021

1Из статьи О. Фукс «Ирина Антонова: Без культуры мы встанем на четвереньки» (Вечерняя Москва, 20 июля 1998)
2А. Терехов. «Я не диктатор». Совершенно секретно. № 10. 1996